Кто определяет правила поведения на орбите? Может ли Россия использовать космос для продолжения гибридной войны? Какие альтернативы Starlink есть у Украины и насколько реалистичны планы NASA по высадке астронавтов на Луну? Об этом в интервью «Голосу Америки» рассказал Клейтон Своуп (Clayton Swope), заместитель директора проекта по безопасности в аэрокосмической сфере и старший научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (CSIS).
«Голос Америки»: Как вы оцениваете действия российского спутника, который приблизился на опасно малое расстояние к американо-финскому разведывательному аппарату, передающему информацию украинским военным?
Клейтон Своуп: Действия российских и западных спутников не следует рассматривать в отрыве от того, что Россия предпринимает на Земле. Москва все активнее использует методы гибридной войны и так называемые действия в серой зоне. Мы наблюдаем подобную активность по всей Европе.
Россию связывают с диверсиями против наземной инфраструктуры в Польше, повреждением подводных кабелей, а также подготовкой атак с использованием беспилотников в Германии, которые удалось предотвратить. Кроме того, в разных европейских странах фиксируются глушение и подмена сигналов GPS, кибератаки и другие действия, о которых мы, возможно, пока даже не знаем.
Поэтому происходящее в космосе не стоит считать чем-то принципиально отличающимся от действий России на Земле. Все это направлено на проверку границ дозволенного и демонстрацию того, что Владимир Путин может вести подобную деятельность, не сталкиваясь с серьезными последствиями со стороны Запада.
Есть и вторая сторона проблемы. Россия со временем становится все более агрессивной в использовании спутников. И речь идет не только о происходящем в Украине и Европе. Некоторые действия можно трактовать по-разному. Иногда действительно сложно определить намерения оператора спутника. Но есть и случаи, когда поведение аппарата выглядит откровенно враждебным. Именно таким был недавний эпизод с американским спутником компании ICEYE, основанной в Финляндии. Российский аппарат вышел на определенную орбиту относительно другого спутника и затем приблизился к нему на чрезвычайно малое расстояние.
Нет очевидных причин выполнять подобный маневр, если только он не преследует враждебных целей. Случайно оказаться на такой орбите практически невозможно. Маловероятно и то, что спутник выполнял какую-то другую, совершенно безобидную задачу.
Если сопоставить растущую агрессивность России на Земле с поведением ее спутников, имеющим давнюю историю как на низкой околоземной, так и на геостационарной орбите, становится заметна определенная закономерность. Возможно, Россия пытается выяснить, насколько далеко может зайти, перенося методы гибридной войны в физическое пространство космоса.
Это очередная глава в истории агрессивных действий российских спутников. Она началась в апреле, когда Россия запустила несколько аппаратов, вышедших на орбиту в той же плоскости, что и спутник, за которым они, по всей видимости, наблюдали.
Особенно примечательно именно совпадение орбитальных плоскостей. Такое поведение отличается от обычной деятельности спутников на низкой околоземной орбите. Один из аппаратов – «Космос-2612» – примерно три-четыре недели назад снова вышел на орбиту, совпадающую по плоскости с орбитой другого спутника, после чего начал сближаться с ним. Насколько близко они подошли друг к другу, точно неизвестно. Наши датчики не обеспечивают достаточной точности, чтобы установить это. Если воспользоваться автомобильной аналогией, спутники двигались практически бампер к бамперу, вплотную к задней части другого автомобиля. Примерно неделю назад российский аппарат снова начал удаляться.
– Почему, на ваш взгляд, российский спутник начал удаляться?
– Здесь мне придется выступить в роли аналитика и строить предположения, поскольку точного ответа у нас нет. Возможно, Россия завершила операцию. Возможно, проводились испытания или репетиция действий, которые планируется предпринять позднее. Не исключено и то, что операцию отменили либо решили временно приостановить. По времени это совпало с решением США отказаться от введения санкций против России и в определенной степени с договоренностями по поставкам дизельного топлива. Кроме того, тогда мы еще не знали, что примерно в тот же период между США и Россией шли переговоры об освобождении американца, находившегося в российской тюрьме.
Таким образом, одновременно происходило несколько событий. Одни были известны, другие оставались за пределами нашего понимания. Все они потенциально могли повлиять на развитие ситуации.
Возникает вопрос: мог ли Путин именно в этот момент решить предпринять враждебные действия и пересечь ту самую черту, которую до него никто не пересекал? Причем целью стал бы спутник, зарегистрированный в США. Если вы пытаетесь заключить соглашение, момент для такого шага кажется крайне неудачным. Но мы не знаем, что произошло на самом деле. Возможно, Россия просто достигла поставленных целей.
Важно помнить, что существуют и другие спутники, находящиеся в аналогичном орбитальном положении. Они могут снова вернуться на орбиту, совпадающую с орбитой другого аппарата. Сам «Космос-2612» тоже никуда не исчез. Возможно, у него еще осталось топливо и он способен повторить маневр. Поэтому в ближайшие недели, месяцы и даже годы может произойти многое.
– Получается, Путин ведет себя как провокатор?
– Думаю, скорее он ведет себя как ребенок. У меня есть маленькие дети, и я знаю, что иногда они плохо себя ведут. Если за это не следует никаких последствий, они продолжают поступать так же. Я вижу определенную модель поведения, но Запад пока не смог понять, какие последствия могли бы изменить расчеты Путина и заставить его прекратить подобные действия.
Когда мы обсуждаем раскрытие Соединенными Штатами информации о системах контроля над космическим пространством, необходимо учитывать контекст крайне враждебных действий, которые мы продолжаем наблюдать. Существуют опасения, что Китай располагает аналогичными технологиями. США ищут способы сдержать подобную активность.
Поэтому раскрытие информации об оружии космического базирования, предназначенном для контроля над космическим пространством, фактически означает следующее: «Вы совершаете подобные действия, но у нас тоже есть оружие, которое мы можем использовать». Однако здесь не хватает одного важного элемента. Когда именно это оружие будет применено? Каковы его разрушительные возможности? На что конкретно оно способно? Это недостающая информация, без которой механизм сдерживания может не сработать.
Американские военные возможности в космосе публично обсуждались в сентябре. После этого мы продолжили наблюдать подобные действия. Более того, один из российских спутников снова вернулся на орбиту, совпадающую по плоскости с орбитой другого аппарата. Поэтому можно задаться вопросом: не продемонстрировал ли Путин, что способен продолжать подобные действия, не сталкиваясь с последствиями?
На мой взгляд, ключевой вопрос заключается именно в том, какими должны быть эти последствия. Они могут быть связаны с любыми действиями России на Земле. Например, с использованием так называемого теневого флота для получения нефтяных доходов. Иными словами, ответные меры необязательно должны быть направлены непосредственно против российских спутников. Они могут касаться совершенно других сфер.
– Существует ли вероятность того, что на орбите у разных стран уже находится оружие, запрещенное международными договорами?
– Первым созданным человеком объектом, достигшим космоса, хотя и не вышедшим на орбиту, была не советская ракета или спутник, а немецкая ракета Фау-2, испытанная в 1944 году. Это была баллистическая ракета. Таким образом, первым созданным человеком объектом, преодолевшим линию Кармана и достигшим космоса, стало оружие.
В 1960-е годы Советский Союз располагал спутниками, предназначенными для повреждения или уничтожения других спутников. Это были орбитальные системы вооружения, которые проектировали, разрабатывали и действительно выводили в космос. И все это происходило в то время, когда мы вели переговоры о Договоре по космосу 1967 года. Важно понимать, что этот договор не запрещает все виды оружия в космосе.
Основная взаимосвязь между военным использованием космоса и национальной безопасностью никуда не исчезла. Она существовала всегда. У нас по-прежнему есть баллистические ракеты, спутники наблюдения и разведки, системы космической связи, позиционирования и навигации.
У разных стран и регионов есть собственные системы такого типа: у США – GPS, у России – ГЛОНАСС, у Китая – своя система, у Европы – своя.
Оружие, о котором сегодня говорят США, и системы контроля над космическим пространством, размещенные на орбите, представляют собой лишь отдельную категорию военных космических технологий. Это частный случай более широкого явления – военного использования космоса, которое существует уже давно.
Никогда не существовало международного договора, по которому государства обязались бы не размещать в космосе оружие вообще и не применять его там. Существующие запреты гораздо более конкретны. В основном они сформировались в период холодной войны и касаются прежде всего ядерного оружия.
За пределами этих ограничений нет других столь же значимых и всеобъемлющих запретов, которые охватывали бы все виды военной деятельности в космосе, в том числе ту, которую мы наблюдали в последние недели и месяцы.
– Все понимают, к чему может привести атака на другие объекты на орбите.
– Думаю, люди понимают, что сейчас в космосе находятся тысячи объектов. Одна только компания SpaceX эксплуатирует около 14 тысяч спутников в своей группировке Starlink.
При этом запускаются и другие крупные спутниковые системы. Amazon развивает собственную группировку Amazon Leo. В ней уже находятся сотни спутников.
Китай также создает несколько спутниковых группировок, которые в перспективе могут насчитывать тысячи аппаратов. Пока речь идет о нескольких сотнях спутников.
Россия разворачивает собственную группировку «Рассвет», которая должна стать аналогом Starlink. Однако у меня есть сомнения относительно того, удастся ли реализовать этот проект в задуманном виде.
Прежде чем мы успеем это осознать, количество спутников может вырасти с нынешних 14–15 тысяч до 20 тысяч и более. Вполне возможно, что на низкой околоземной орбите в ближайшем будущем окажутся сотни тысяч аппаратов. Что это означает? Это не только военный вопрос и не только вопрос национальной безопасности. Это еще и вопрос общей безопасности космического пространства.
Мы не должны рассматривать проблему исключительно с военной точки зрения. Например, оружие может быть использовано для создания космического мусора, который сделает безопасную эксплуатацию орбиты крайне затруднительной. Необходимо учитывать и повседневную деятельность в мирное время. Нужно подумать о том, как регулировать ее так же, как мы регулируем судоходство.
На мой взгляд, один из важнейших вопросов современности – как перенести принципы регулирования, действующие в других сферах, на космическое пространство, где масштабы деятельности будут постоянно расти. Иначе однажды мы можем обнаружить, что на низкой околоземной орбите находятся 200 тысяч спутников, а реальных международных правил их эксплуатации по-прежнему нет.
Есть ли альтернатива Starlink?
– Еще одна громкая тема – отключение системы Starlink для Украины. И самое странное заключается в том, что до сих пор никто не может точно сказать, кто отдал соответствующее распоряжение.
– Мне вспоминается история об английском короле Генрихе II, который, согласно известному преданию, произнес: «Неужели никто не избавит меня от этого надоедливого священника?» После этих слов его рыцари отправились убивать архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета. Король прямо не приказывал совершать убийство. Возможно, он даже не имел этого в виду. Но рыцари сами решили, что знают, чего хочет их правитель, и отправились выполнять то, что сочли его желанием. Их логика была примерно такой: давайте поможем начальнику и сделаем то, чего, как нам кажется, он хочет.
Пока мы тоже не знаем всей последовательности событий, произошедших между президентом США и Илоном Маском. В какой-то момент работу Starlink отключили. На данный момент это достаточно ясно. Сам Маск заявлял о таком отключении и объяснял его причины. Но мы до сих пор не вполне понимаем всю цепочку событий, которая к этому привела.
Ситуация вызывает серьезную обеспокоенность у Украины и многих других стран, которые уже некоторое время задумываются о своей зависимости от космических услуг частных компаний. Многие подобные вопросы связаны именно со SpaceX. Может ли государство, организация или даже отдельный человек доверять частной компании, предоставляющей услуги космической связи, от которых они критически зависят? Особенно если речь идет о национальной безопасности. Неужели кто-то держит руку на выключателе и может отключить услугу по причинам, которые вы не контролируете и о которых можете даже не знать? Думаю, именно подобные опасения стимулируют интерес к развитию суверенных космических возможностей. Страны хотят создавать собственные спутниковые группировки и самостоятельно обеспечивать услуги, которые сегодня очень эффективно предоставляет SpaceX. Если государство не полностью доверяет частному поставщику, оно будет искать собственные способы решения этой задачи.
Что касается Украины, важно понимать, насколько сильно она зависит от спутниковой связи. За последние годы мы увидели, как развивалась концепция беспилотной войны, особенно в воздушном пространстве. Беспилотники применяются для самых разных задач: для одноразовых ударов и обороны. Например, Украина использует беспилотники для противодействия российским ракетам. Многие из этих аппаратов могут работать без постоянной связи.
Однако для управления ими и направления к цели обычно необходим канал связи с оператором на земле. Starlink оказался чрезвычайно эффективным инструментом для решения этой задачи. Система сравнительно устойчива к глушению благодаря особенностям устройства спутниковой группировки. Я бы не сказал, что ее невозможно заглушить, но сделать это значительно труднее, чем в случае со многими другими системами связи.
Кроме того, Starlink относительно недорог и доступен. Возможно, для Украины это не главное преимущество, но сервис обеспечивает глобальное покрытие, высокую пропускную способность и малую задержку сигнала.
– Илон Маск также говорил о двух системах — Starlink и Starshield. Чем они отличаются?
– Честно говоря, я и сам иногда путаюсь, когда речь заходит о различиях между этими системами. Я даже читал материал, кажется, в The Wall Street Journal, где говорилось о существовании определенной версии Starlink с улучшенным шифрованием. По сути, ее называли облегченной версией Starshield.
Судя по некоторым сообщениям, именно такой вариант использовался Украиной. Кроме того, в некоторых случаях одно и то же наземное оборудование подходит для разных систем. То есть можно использовать один и тот же терминал для доступа к нескольким вариантам услуг. Поэтому я не могу сказать, что полностью разобрался во всех технических нюансах. Мне это напоминает проблемы с информационными технологиями, которые иногда возникают у моих родителей. Когда у них перестает работать компьютер или возникают трудности с мобильным телефоном, они обычно звонят мне за помощью. Я же не требую от них самостоятельно разбираться во всех технических деталях. Моя задача — помочь решить проблему.
Мне кажется, для обычного человека различия между такими системами действительно могут быть очень сложными. В то же время мне трудно поверить, что Украина намеренно предприняла бы действия, которые поставили под угрозу ее доступ к Starlink или Starshield, учитывая, насколько важны эти технологии для страны. Я бы надеялся, что SpaceX постарается помочь Украине разобраться, правильно ли она использует оборудование и соблюдает ли условия предоставления услуги. Вместо того чтобы просто сообщать об отключении, компания могла бы объяснить, например, что конкретный терминал нельзя использовать с определенной услугой для конкретной цели.
Если SpaceX действительно хочет помочь Украине пользоваться системой надлежащим образом, ей следует объяснить, что именно нужно сделать, чтобы продолжить пользоваться услугой. Если это отвечает интересам Соединенных Штатов, тем более важно помочь Украине разобраться в правилах использования системы, а не просто отключать ее. Нужно искать решение, которое позволит продолжить работу.
– Есть ли у Украины альтернативы Starlink?
– Альтернативы существуют, но у них нет такой же пропускной способности и многих характеристик, которые делают Starlink настолько привлекательной системой.
Можно ли найти решения, которые обеспечат 60–70% возможностей Starlink, пусть и с меньшей производительностью? Да. Например, это One Web – европейская спутниковая система связи. Но если бы была простая замена Starlink один к одному, Украина, вероятно, уже перешла бы на другую систему, учитывая проблемы, которые возникали у нее со Starlink в течение последних одного-двух лет.
Особенно сложная ситуация складывается с оборудованием. Терминалы One Web не будут работать вместо терминалов Starlink. Помимо различий в пропускной способности и производительности существует проблема совместимости оборудования. Украине пришлось бы заменить все используемые терминалы Starlink на устройства One Web.
Кроме того, остаются вопросы эксплуатационных характеристик. Насколько легко такую систему заглушить? Насколько она надежна в реальных боевых условиях? Способна ли она обеспечить ту же устойчивость связи? Спутников One Web меньше, чем Starlink, а принцип работы их группировки отличается. А поэтому отличается и качество связи, доступной пользователям на Земле. На мой взгляд, переход на другую систему был бы крайне сложным уже потому, что Украина вложила значительные средства в терминалы Starlink, которыми располагает сейчас.
Новая лунная гонка
– Глава NASA Джаред Айзекман заявил об ускорении лунной программы Artemis, которая уже давно выбилась из первоначального графика. Как вы думаете, было ли это сделано с оглядкой на планы Китая?
– Если вспомнить холодную войну и первую лунную гонку, то это действительно было соперничество за престиж. США стремились опередить Советский Союз, установить американский флаг на Луне, высадить там астронавтов и вернуть их домой.
Думаю, сегодня ситуация несколько иная. NASA все чаще говорит о соперничестве с Китаем в контексте освоения лунной территории и доступа к ресурсам Луны. Безусловно, здесь по-прежнему присутствует элемент престижа. Но объяснение того, зачем мы отправляемся на Луну и почему хотим остаться там, создав лунную базу, сегодня в большей степени связано со стратегической ценностью Луны, чем во времена холодной войны.
Хотя этот фактор играл роль и тогда, сегодня ему уделяется значительно больше внимания в контексте соперничества с Китаем. В ближайшее время мы будем следить за тем, смогут ли SpaceX и Blue Origin своевременно подготовить свои посадочные модули для миссии Artemis III. Если цель этой миссии – снизить риски, связанные с использованием посадочных модулей, то такие аппараты необходимо испытать на низкой околоземной орбите. И чем больше испытательный модуль будет похож на тот, который впоследствии отправится на Луну, тем лучше.
Если это будет лишь экспериментальный прототип, не оснащенный всеми системами и возможностями полноценного лунного аппарата, такой вариант допустим, но далеко не идеален. В этом случае при последующих испытаниях на лунной орбите все равно останется немало рисков.
При этом нет особых сомнений в том, что сверхтяжелая ракета Space Launch System (SLS), изначально предназначенная для доставки астронавтов к Луне, будет готова. Это чрезвычайно дорогая ракета. Поэтому вопрос заключается не в том, будет ли у нас ракета для полета астронавтов к Луне. Главное – будут ли готовы посадочные модули. Сможем ли мы снизить связанные с ними риски, впервые испытав их на низкой околоземной орбите, а не сразу вблизи Луны?
И здесь мы возвращаемся к SpaceX и ее кораблю Starship. Если Starship не будет готов к выполнению этой задачи, возникнут серьезные проблемы. Ведь его ключевая роль в программе – обеспечить работу системы высадки людей на Луне.
Если SpaceX не сможет подготовить Starship к выполнению задач пилотируемой посадочной системы, тогда значительная часть нагрузки ляжет на Blue Origin. Компании придется обеспечить готовность собственного посадочного модуля.
Кроме того, необходимо понять, каким образом Blue Origin будет выводить этот модуль на орбиту. После нештатной ситуации с ракетой New Glenn в мае мы пока не увидели новых запусков этой ракеты. Поэтому даже если посадочный модуль Blue Origin будет готов, остается вопрос, как его доставят на орбиту в 2027 году, а затем и для лунной миссии 2028 года.
Таким образом, даже несмотря на ускорение графика со стороны NASA, остается множество вопросов, на которые мы пока не получили ответов. И мы ждем их уже довольно давно.
В прошлом году NASA рассчитывало испытать значительную часть этих технологий, включая дозаправку Starship на низкой околоземной орбите. Однако этих испытаний мы до сих пор не увидели, а на календаре уже октябрь. Поэтому впереди еще много работы.
На мой взгляд, идея ускорить реализацию лунной программы не снимает вопросов, которые существуют уже как минимум год, а возможно, и дольше. Главные из них связаны со Starship и готовностью пилотируемых посадочных модулей, необходимых для высадки астронавтов в рамках программы Artemis.
SpaceX меняет приоритеты?
– Иногда кажется, что SpaceX, получившая миллиарды из бюджета на разработку посадочного модуля, пока больше занята демонстрацией Starship в качестве средства доставки спутников на околоземную орбиту, чем на Луну или, как компания ранее заявляла, на Марс.
– Мы видим, что SpaceX все больше превращается в компанию, ориентированную на искусственный интеллект. Сейчас появляются сообщения о том, что рассматривается возможность объединения космического бизнеса с Tesla.
В некотором смысле Tesla, если смотреть на ее перспективы, все меньше напоминает исключительно автомобильную компанию и все больше становится компанией, занимающейся искусственным интеллектом. Она стремится выйти на рынок робототехники, в том числе человекоподобных роботов, а также автономных такси.
Если посмотреть на то, чем потенциально может стать SpaceX, мы увидим компанию, обладающую практически всеми необходимыми компонентами для внедрения искусственного интеллекта в повседневную жизнь. Сама SpaceX будет лишь частью этой системы. Ее вклад будет включать космические центры обработки данных и спутниковую связь. Все это позволит развивать технологии искусственного интеллекта, с которыми люди будут непосредственно взаимодействовать.
При этом становится заметно, что SpaceX постепенно отходит от некоторых направлений космического бизнеса, которые США и другие страны раньше воспринимали как нечто само собой разумеющееся.
Первый важный пример – ракета Falcon 9, ставшая настоящей рабочей лошадкой для вывода спутников на орбиту. Компания собирается отказаться от нее. Второй пример – космический корабль Dragon, который доставляет людей на Международную космическую станцию.
От него компания также намерена отказаться. Вместо этого SpaceX делает ставку на Starship. Эта система вписывается в формирующуюся экосистему искусственного интеллекта. Она сможет выводить на орбиту спутники, а также другие аппараты, необходимые для развития космической инфраструктуры. По сути, Starship будет работать как диспенсер, выдающий спутники один за другим.
Однако это направление развития несколько отличается от другой задачи – создания пилотируемой системы высадки на Луну для NASA. Если внимательно посмотреть на происходящее, можно заметить, что интересы компании расходятся по разным направлениям.
Я понимаю, что это бизнес. SpaceX – публичная компания, которая должна учитывать интересы акционеров. Но меня беспокоит, что интересы акционеров могут не совпадать с интересами NASA в вопросе создания пилотируемой посадочной системы. И где сейчас находится точка, в которой эти интересы могут окончательно разойтись? Думаю, мы приближаемся к ней по мере развития Starship.
Вопрос заключается в том, куда будут направлены ограниченные ресурсы SpaceX – деньги, время, усилия и талантливые специалисты. Будут ли они работать преимущественно над проектами, соответствующими коммерческим интересам компании и ее акционеров? Или значительная часть этих ресурсов будет направлена на выполнение задач NASA и создание пилотируемой системы высадки на Луну? Пока мы не знаем ответа.
Многие ключевые технологии, необходимые для использования Starship в качестве пилотируемого посадочного модуля, до сих пор не прошли испытания на орбите. Я надеюсь, что расхождение между этими направлениями не окажется таким значительным, как я описал, и что интересы компании и NASA все же будут совпадать в достаточной степени. Но опасения заключаются именно в том, что в какой-то момент эти интересы могут разойтись.
